Стиснутые зубы разомкнулись. Откинув голову, Ренар разразился хохотом. После короткой заминки толпа присоединилась к графу, и теперь вся площадь сотрясалась от смеха. Когда Ренар, наконец, умолк, взгляд его упал на стоявшего рядом ухмылявшегося Туссена.

– Уж теперь-то, парень, ты, наверное, готов признать, что совершил ошибку, пытаясь силой заставить эту женщину выйти за тебя.

– Я совершил только одну ошибку, старина, – возразил Ренар, – не поехал сам за госпожой Шене.

Ренар сунул соломенную невесту в руки замешкавшегося Туссена, а сам вскочил на коня. Потом, к изумлению всех присутствующих на площади, умчался прочь.

Пришпорив лошадь, Ренар помчался по улице и через ворота выехал на дорогу, ведущую из города. Лишь доскакав до каменистого берега, натянул поводья и остановил коня.

С берега можно было разглядеть остров Фэр; в тот момент его очертания были расплывчатыми, теряясь в туманной дымке. Строго говоря, он не был островом, поскольку соединялся с материком каменистым перешейком, таким узким, что по нему с трудом можно было проложить дорогу.

Ренар направил коня к этому перешейку, но норовистый жеребец заупрямился, вставая на дыбы, не желая двигаться дальше.

Конь проявлял больше здравого смысла, чем всадник. Ведущая к острову дорога была ненадежной и в ясный день, а в туман или шторм проезд по ней мог закончиться гибелью. Море поглотило не одного всадника, кому хватило ума предпринять подобную попытку.

Туман сгущался, и Ренар осадил коня, глядя, как остров исчезает из виду, будто скрываясь под покрывалом по велению колдуна. Или, что более уместно в этом случае, колдуньи.

Ренар расстроенно вздохнул. Туссен был прав. Сегодня граф не женится. Старик был прав и в том, что прямолинейный подход Ренара, коль дело касалось Арианн Шене, не сработал.

Но граф уже давно усвоил, что смирением землей не овладеть. Терпеливого и кроткого обойдет сильный и наглый, и любимая женщина достанется другому.